Именем профессора Шапкина

5744
В мае 2015 года исполнится 97 лет со дня рождения выдающегося хирурга-гепатолога, заведующего кафедрой факультетской хирургии ВГМИ/ВГМУ, доктора медицинских наук, профессора, лауреата Государственной премии РФ, заслуженного деятеля науки, почетного члена Международной ассоциации хирургов-гепатологов, создателя приморской хирургической школы Владимира Станиславовича Шапкина. Каким он был человеком, как к нему относились студенты и коллеги, и чем увлекался Владимир Станиславович? На эти и другие темы корр. портала VladMedicina.ru поговорил с его сыном Владимиром Шапкиным, известным детским и пластическим хирургом.
 
признание- Владимир Владимирович, поскольку в мае 2015 года страна будет отмечать 70-летие Великой Победы, первый вопрос о том, что вы знаете о военных годах своего отца, каким было это время для Владимира Станиславовича?
 
- Конечно, что-то мне известно, но, по правде говоря, хотелось бы знать больше. Надо понимать, что отец долго молчал о войне. Мы привыкли воспринимать Великую Отечественную через экран, а не по реальным воспоминаниям ее участников. А в реальности все это было страшно и ужасно. Война - это мясорубка. Отец всегда был такого мнения. Он поступил в медицинский институт в Новосибирске как раз в предвоенные годы. Многих студентов старших курсов позже забирали с учебы и отправляли на фронт. Таким образом, студент Шапкин с пятого курса медицинского института ушел на войну. Хотя официально еще учеба не была закончена, ему дали должность военврача. Попал в авиаполк, который участвовал в боевых действиях, получил легкое ранение в ногу и, несмотря на то, что здоровье немного ухудшилось, официально о ранении отец не заявил и продолжил службу. Стал начальником медслужбы в авиационном полку, а после окончания войны вернулся в Новосибирск, где получил уже официально диплом врача. Затем работал в Новосибирске, Кирове, Красноярске и, наконец, в 1964 году перебрался во Владивосток.
 
- Здесь уже Владимир Станиславович трудился до последних дней своей жизни.

- Он принял на себя заведование кафедрой в ВГМИ. Институт наш тогда был молодой, и специалистов на работу в нем приглашали из разных городов – приезжали те, кто мог и изъявлял желание. Основная база хирургии и кафедра в то время располагались в Первой городской больнице (сегодня КГБУЗ «Владивостокская клиническая больница №1» – прим. ред.). Затем уже с открытием новых больниц дальнейшее становление отца, как выдающегося хирурга, происходило на базе больницы рыбаков и «тысячекоечной» (ГБУЗ «Краевая клиническая больница №2» и КГБУЗ «Владивостокская клиническая больница №2» соответственно – прим. ред.).
 
признание- Остались ли у вас какие-то воспоминания из детства об отце?
 
- На самом-то деле у меня сейчас такой возраст (смеется), что детство достаточно далеко уже осталось. И отец, и мать были хирургами. Детский сад, школа – само собой разумеющееся остались в памяти. Но часто я бывал и на работе у отца. Помню, как были устроены больница и кафедра. В студенческом возрасте я все-таки успел побывать на операции, но это был, по сути, единственный раз. О чем очень жалею. На самом деле этих воспоминаний крайне мало.
 
- Сегодня медицинская общественность Владивостока, Приморского края вновь поднимает вопрос о переименовании части улицы Русской в честь профессора Шапкина. В этом месте, как известно, прошла значительная часть служебной биографии Владимира Станиславовича. Если на время забыть, что вы – сын именитого медицинского деятеля, оказались бы вы в числе активистов, ратующих за переименование?
 
- Думаю, да. Наверное, потому что я никогда активно в эту деятельность не вмешивался. Это было бы, на мой взгляд, немного некорректно. Тем более во времена Советского Союза нас так воспитывали, чтобы мы не очень-то афишировали родственные связи. Но поскольку эта инициатива появилась без моего участия, я ее приветствую, и абсолютно согласен с предложением о переименовании.
 
Ведь на самом деле хирург он был великий, его знали во всем мире и, естественно, у нас в стране. Другое дело, что не выпускали тогда за границу, и он не имел возможности общаться со своими зарубежными коллегами. Хотя, вспоминаю, у меня где-то осталась книга датского хирурга, которую он прислал когда-то папе с просьбой приехать на одну из конференций. Была и другая переписка.
 
Один из докторов, по всей видимости, перевел его труд о хирургии печени на английский язык, о чем отца в известность не поставили, а позже кто-то из моряков привез эту книгу из рейса во Владивосток. Конечно, в нынешние времена можно было бы подать в суд о нарушении авторских прав, но я говорю несколько о другом - отец никогда не выезжал за рубеж, а его публикации при этом становились достоянием иностранной медицинской общественности.
 
Да и дело даже не столько в публикациях, а в том, как он оперировал. На мой профессиональный взгляд и, по мнению Бориса Антоновича Сотниченко, с которым папа достаточно плотно работал и общался, делал он это виртуозно. Я чувствую это не только по тем отзывам, которые есть во Владивостоке. Когда я прилетал в другие города на форум гематологов, например, или съезд детских хирургов, понимал, что отца знают, помнят. Несомненно, это подчеркивало высокий уровень хирургии Владивостока в те годы и собственно отца, как хирурга.
 
Владимир Станиславович, к тому же, в свое время был одним из немногих, кто ратовал за развитие во Владивостоке кардиохирургии и сам начинал эту работу, активно оперировал. Тогда это было одно из первых на периферии мест, где этим занимались и достаточно успешно. А закрытие направления впоследствии отбросило кардиохирургию Приморья на много лет назад. Только спустя годы, примерно в девяностые, кардиохирургия в Приморье снова начала возрождаться.
 
признание- Владимир Владимирович, с высоты вашего опыта, как бы вы оценили достижения, заслуги отца? Пригодились в работе его научные труды, монографии, учитывая, что вы сами выбрали детскую хирургию своим призванием?
 
- Я заканчивал педиатрический факультет. Хирургию, естественно, выбрал сразу. Но непосредственно по книгам и трудам папы готовился достаточно редко, да и не должен был, наверное. А тот факт, что я из медицинской семьи, конечно, здорово повилял на мой выбор. Вся литература по хирургии дома имелась в полном объеме. Это сейчас интернет студентам в помощь, электронные издания, а тогда все это были книги. Фактически в квартире у нас целая комната была занята библиотекой, примерно половина – издания по медицине. Да и общая атмосфера в семье известных и титулованных хирургов волей неволей подталкивала к выбору профессии.
 
Кстати, тогда многие студенты средних и старших курсов ВГМИ из числа тех, кто действительно хотел работать в медицине, готовились к занятиям по монографиям. Книг в библиотеке на всех не хватало, так что я, в определенной степени, был в выигрыше.

Опять же, потом я косвенно общался со студентами лечебного факультета и видел их отношение к преподавателю Шапкину. Большинство студентов боялись экзаменов на кафедре у отца, потому что понимали, что «хорошо» и «отлично» не поставят «за глаза». Оценку у Владимира Станиславовича можно было получить настоящую, то есть ту, на которую ты знаешь предмет. Все готовились серьезно, и те, кто получал тройки (я помню таких ребят), понимали, что оценка эта абсолютно не обидная, достойная и, наверное, заслуженная. Отец на самом деле объективно оценивал.
 
признание- Как вы думаете, почему в свое время именно хирургия стала интересна вашему отцу? Почему он сделал этот выбор?
 
- Достоверно мне сложно говорить, но, думаю, для мужчин того времени это было очень престижно. Во-первых. А во-вторых, не надо забывать, что началась война, а там, как правило, требовались хирурги. Сами понимаете, терапия, хоть я и утрирую несколько, - удел мирного времени по большей части. А на войне ранение – это норма, ранение – это хирургия. И помощь солдатам в основном оказывали именно врачи-хирурги, тем более, если происходило все это не в тылу, а в боевых частях. Думаю, что папа еще задолго до войны определился с выбором жизненного пути, а фронт, без сомнения, дал ему огромный опыт.
 
- Говорят, что на детях гениев природа отдыхает, но это точно не в вашем случае. Докторскую степень вы защитили лет так на десять раньше своего отца. Возможно, сравнивать будет не совсем корректно, но все же, как вы думаете, кому было сложнее развиваться профессионально, если брать совокупность причин - нелегкое время, разницу экономик советской и российской систем здравоохранения в определенные годы?
 
- Даже и не знаю. Понимаете, я никогда не хотел, чтобы окружающие думали, что я учусь в медицинском благодаря известности и признанию родителей. Это повлияло на процесс моего образования. В какой-то момент я получил своеобразный импульс и уехал в Москву в аспирантуру. Все мои диссертационные работы впоследствии, значительная научная часть карьеры была проведена в Москве. Кому было сложнее – мне или отцу – я не знаю. Докторскую степень я защищал в переходное время в Москве, в нелегкие, конечно, девяностые, их первую половину. Это время политических перемен в нашей стране, но справлялись и работали, на мой взгляд, хорошо. А отец начинал в послевоенное время, тяжелые годы становления. Я уверен – тогда была масса сложностей, которые мы сегодня даже не можем осознать в определенной мере.
 
признание- Из-под крыла Владимира Станиславовича вышло великое множество научных работников, педагогов, врачей-практиков. Многих ли вы знаете лично? И что говорят вам обычно об отце?
 
- Я уже упоминал Бориса Антоновича Сотниченко, я знал, конечно же, и множество других хирургов. Но и тех, кто был младше отца, работал под его руководством, даже их уже в большинстве своем нет в живых, к великому сожалению. Но когда общаюсь с теми, кто его помнит, то всегда чувствую уважение. Возможно, кто-то и не любил папу, такое случается, наверное, с каждым человеком, но уважение было абсолютно точно.
 
- Некоторые бывшие студенты вашего отца гордятся тем, что издания за его авторством являются для них настольными книгами. А на вашем рабочем столе есть такие книги?
 
- Когда шла речь о сложных операциях на печени, я всегда готовился к ним, в том числе, по книгам отца, его труды в области резекции печени – по сути, классика. Есть несколько книг по хирургии печени, которые не потеряли актуальности, ведь анатомия человека осталась прежней, и операции особенно не изменились. Появились, конечно, другие аппараты, современные приспособления, позволяющие облегчить труд врача, но то, что делалось руками Владимира Станиславовича, – объективно стало абсолютной классикой в хирургии. Я уверен, в нынешнее время он бы великолепно прооперировал пациента и с современной аппаратурой, и без нее. Даже сейчас, с применением новых технологий, многие оперируют на печени в пять-десять раз дольше по времени, чем это делал отец. И я не говорю, что кто-то сегодня делает это хуже, просто раньше было еще и определенное веление эпохи – сокращение времени операции и виртуозная техника помогали спасать людей. Известно, что отец мог сосредоточиться на главном и, например, сложнейшую операцию, которая занимает обычно 2,5 часа, сделать за 50 минут. А он работал без использования современных наркозных аппаратов и материалов.
 
признание- Владимир Владимирович, снова об улице Русской, а точнее о той ее части, где располагался медицинский городок: «тысячекоечная» больница, онкодиспансер, скверик. Есть заявление пресс-службы городской администрации за 2012 год, в котором уверенно говорится, что переименование части улицы станет возможным в 2013 году, так как по закону необходимо, чтобы со смерти деятеля прошло 15 лет. В этом году уже 17 лет исполнится с момента, как ушел Владимир Станиславович. И начинаются какие-то отговорки, появляются у чиновников новые причины с объяснениями…
 
- Мне кажется, когда принималось решение о том, что можно переименовать маленький участок улицы Русской, комиссия по топонимике ведь реально оценивала, что можно сделать это. Там нет жилых домов – лишь единичные здания, учреждения. Если вы вспомните 90-е годы, когда переименовывался гигантский поток улиц по всей стране, возвращали исторические названия, просто переименовывали - никого это не смущало. А тут… Решение все-таки было принято, а затем произошел дальнейший отказ от него по каким-то причинам. Опять же это было официально озвучено в прессе представителем администрации, который заявлял, что переименовать не получится. На мой взгляд, просто отговорка. Уж если приняли решение – надо его выполнять. Возможно, какой-то человеческий фактор сыграл роль, чье-то мнение перевесило решение всей комиссии по топонимике.
 
По большому счету, если говорить на тему увековечивания памяти медицинской части общества, такое редко случается, если подумать. У нас много названий, посвященных партийным, советским деятелям, а вот врачей не помнят. Во всяком случае, я не видел табличек с описанием, например, заслуг хирурга или, скажем, терапевта, обычных врачей, не имевших административного ресурса и крепких связей во власти.
 
- А чего мы не знаем о знаменитом профессоре Шапкине? Того, что знаете о нем вы, и чем можно было бы поделиться? Известно, например, что он был увлеченным нумизматом.
 
- Многого я и сам не знаю. Мои родители разошлись, когда я был школьником. Это сыграло свою роль, и с отцом я меньше общался. Он увлекался историей и культурой России, Испании, Португалии. В этом плане он был очень образованным. Отец не то чтобы специально этим занимался, просто искренне интересовался, много читал, изучал. К тому же, действительно он был нумизматом, собирал коллекцию. Это было не какой-то самоцелью, ведь через монеты он, опять же, изучал российскую историю. На самом деле он был достаточно сложным человеком. И это с одной стороны помогало ему в хирургии, а, может быть, и наоборот. Он был противником активной общественной и партийной деятельности. Стоял в стороне от этого и посвящал себя чистой медицине.

Фото из личного архива Владимира Владимировича Шапкина
 
Справка:

Владимир Станиславович Шапкин родился 19 мая 1918 года в Новосибирске. В 1937 году поступил в местный медицинский институт, а в 1941-м ушел на фронт врачом. После войны доктор закончил учебу с отличием. Во Владивосток выдающийся хирург перебрался в мае 1964 года, и уже через год ему было присвоено звание профессора. Владимир Станиславович многое сделал для медицины Приморского края и России. Профессор Шапкин опубликовал в отечественной и иностранной литературе свыше 200 научных работ, в том числе шесть монографий. Под его руководством были защищены 24 кандидатских и шесть докторских диссертаций. В 1978 году Шапкину было присуждено звание Заслуженного деятеля науки, а в 1993 году за достижения в развитии отечественной хирургической гепатологии он стал лауреатом Государственной премии РФ в области науки и техники. Почти каждый практикующий сегодня хирург учился у него на кафедре, или стал воспитанником ученика Шапкина.

Ранее по теме:

Профессор Шапкин останется "без улицы"

Георгий Манихас: Владимир Шапкин оставил глубокий след в душе каждого своего ученика

Евгений Фефелов: Научные труды профессора Шапкина достойны Нобелевской премии

Владимир Шумейко: Владимир Шапкин был основателем приморской хирургической школы 

Олег Калинин: Владимир Шапкин работал в «тысячекоечной» больнице до последнего дня 

Владимир Коноваленко: Профессионалов уровня Владимира Шапкина сегодня в хирургии нет

Виктор Раповка: Вопрос о переименовании части ул. Русской в ул. Шапкина необходимо решить в самое ближайшее время 

Зураб Сичинава: В честь Владимира Шапкина следует переименовать ул. Светланскую

Точная дата появления улицы хирурга Шапкина во Владивостоке определится в марте

Улица знаменитого приморского хирурга появится во Владивостоке только в 2014 году

Отец владивостокской хирургии Владимир Шапкин в воспоминаниях коллег

Во Владивостоке появится новая «медицинская» улица

Метки: признание


  Рейтинг: 4.93, Голосов: 15



Поделиться
5744
Личный кабинет