Клятва Гиппократа... и кино

7716

По сравнению с 90-ми образ врача в эпоху нулевых не претерпел серьезного изменения. Во многом утрачены идеалистические мотивы «ветхозаветного» врачебного призвания. Десятилетие не воспроизвело на свет ничего, чтобы было хотя бы отдаленно похоже на «Красную бороду» Акиры Куросавы или «Дорогой мой человек» Иосифа Хейфица.

Впрочем, трудно обвинять режиссеров в намеренном искажении идеалов - в мире правит бал частная медицина, где заветы Гиппократа зачастую продаются за деньги (что ни в коем случае не отменяет профессиональный подход к делу). Однако для столпов в нынешнем мире просто не осталось места. Динозавры закономерно оказались на периферии кинематографа. Даже если кто-то и решается вдруг воспеть гуманизм профессии врача, то намеренно опрокидывает ее в прошлое, когда закладывались многие устои современной медицины (речь больше всего идет о психологии).

Сегодня образ эскулапа, как правило, сводится либо к демонизированной версии доктора Зло, либо уставшему путнику на середине жизненного пути (Грегори Хаус в зачет не идет, поскольку сериал давно стал неким культурным феноменом, вышедшим из рамок медицинской темы). Во многом виноват бесконечный стресс, испытываемый врачами на работе. Так, например Фрэнк Пирс из «Воскрешая мертвецов» Мартина Скорсезе, словно бы предвосхищающего дискурс в голову доктора, просмотра мира его глазами. Парамедик, вынужденный еженощно выезжать на улицы Нью-Йорка и спасать бесполезные жизни отребья в виде наркоманов, бомжей и проституток. Николас Кейдж в роли Фрэнка Пирса рисуется Скорсезе таким ангелом, сошедшим с небес. Он постоянно видит души неспасенных, но каждую следующую ночь заново спускается в земной ад, словно перематывая все заново увиденное на быстрой перемотке. Рутина, как она есть. Пожалуй, один из немногих случаев, когда в полнометражном фильме воплощается более-менее полноценный образ врача, способного не только лечить, но и сострадать.

 

 

Словно вступая в дискуссию со Скорсезе по части отстраненности, Алексей Балабанов делает своего доктора Полякова в псевдобулгаковском «Морфии» настоящим соглядатаем революционной эпохи. Наркотик и бушующие катаклизмы делают свое черное дело - Поляков постепенно утрачивает способность сострадать, переставая быть врачом. Во многом, виновата сама среда, огрубляющая души людей. Сквозь нее Поляков переступить не может в отличие от верных клятве Гиппократа врачей советского кинематографа, продолжающих делать свое дело даже в самых сложных жизненных ситуациях.

Но если Алексей Балабанов больше интересуется нелицеприятной стороной прошлого своей Родины, разрушая посредством этого личину врача, оказавшегося чужим среди своих, то некоторые режиссеры с тем же успехом используют ответ данного уравнения в своих сугубо беззубых, но конъюнктурных целях. Речь идет о «Чужих» Юрия Грымова. Фильм затрагивает непременно модную тему бесконечных военных конфликтов. В сердце одной из восточных стран высаживается врачебный корпус американцев. Грымов донельзя толерантен - это семейная пара, пожилая леди и парочка геев. Вроде бы и выполняют доктора свою работу профессионально, да только режиссера интересует совсем другое. А именно, очередное антиамериканское высказывание про идеалы демократии, которые имеют место быть в отдельных точках земного шара даже против воли жителей этого места. Вот и в данном случае политизированность фильма служит врачам плохую службу. В первую очередь они янки, а во вторую профессионалы медицины, что придает их службе довольно тухловатый запашок империализма. Врач вне политики, это не для Грымова.

Дабы разбавить авторские высказывания и обратить свой взор на кинематограф ремесленников, то стоит обратить внимание на своеобразных братьев-близнецов «Наркоз» Джоби Харольда и «Патологию» Марка Шолерманна. Фильмы рассказывают соответственно о хирургах и патологоанатомах. Однако режиссеры не видят принципиальной разницы во врачебных специализациях, обозначая обе категории, прибегая к непарламентской лексике - трупорезами. В обоих случаях образ доктора всего лишь навязан для сюжета с той целью, чтобы убийца мог вооружиться скальпелем. А поскольку такие убийства всегда выглядят эффектными, соответственно и клятва Гиппократа для подобных врачей лишь пустой звук. Впрочем, если бы ассенизаторы смотрелись на экране эффективней оборотней в белых халатах, то врачей жанровый кинематограф надолго бы оставил в покое. Несколько выбивается из этого ряда «Генетическая опера» Даррена Линна Боусмана, также повествующая о буднях хирурга, но в реалиях 2056 года. Несмотря на театральную жестокость (кровь льется в кадре чуть ли не литрами), фильм затрагивает важную тему трансплантации органов. В будущем их не хватает, и люди вынуждены прибегать к услугам подпольных рынков. В центре повествования находится хирург, сделавший разделку человеческих туш неким подобием искусства. Если бы врачи не спасали человеческие жизни и жили в мире без основ этики, то в реальной жизни таким человеком можно было бы восхищаться всерьез.

Чтобы как-то разбавить негативный образ хирурга, можно вспомнить сериал «Части тела», который позволил показать такого врача более-менее человечным, благодарю хронометражу. Если продолжить тему сериалов, то за прошедшую десятилетку именно они смогли проговорить нынешнюю жизнь и проблемы докторов. Лучше всего это удалось «Клинике», без пафоса, излишней гипертрофированности и с юмором (порой профессиональным - черным) проследившей путь трех молодых интернов к вершинам мастерства. Сериал, во многом, имитирует окружающую нас жизнь, а больница, где трудятся эскулапы, одна большая ее метафора. Простая мысль, что нас пациентов лечат обычные люди, сталкивающиеся с каждодневными вызовами в виде разнообразных анамнезов. Ну и параллельно нужно вести личную жизнь, которая зачастую подменяется профессиональной.

 

 

Возвращаясь к теме стрессов, логично завершить рассказ о враче в нулевые двумя интроспективными фильмами, к тому же обращенным на рассмотрение самого естества человека. Это «Опасный метод» Дэвида Кроненберга и «Кинси» Билла Кондона. Первый построен на классической дуэли между Зигмундом Фрейдом и Карлом-Густавом Юнгом за право обладания эмоциональным наследием их совместной пациентки Сабины Шпильрейн. Сквозь соперничество двух великих умов XX века проявляется тенденция, закрепленная в тенденциях бурного столетия - открывшаяся сексуальность и ее последствия. В пятидесятых разгребать все это возьмется уже сексолог Альфред Кинси, открывший весьма любопытные вещи. Оказывается, то, что во многом влияет на нашу жизнь из подсознания и на уровне инстинктов нуждается в классификации и названии. Разумеется, в обоих случаях наши герои ведут себя, как настоящие самураи, проверяя новое знание преимущественно на себе. Может, именно в этой специализации возможно сохранить некий ореол романтизма профессии врача? Хотя, судя по отсутствию подобных персонажей в современном кинематографе, можно только догадываться, сохранились ли таковые вообще в природе.

И может на этом месте стоило окончательно включить «Стоп», однако на помощь были пришла небылица. Затерянное во времени пространство, бескрайняя степь, тихая поэзия и суровая правда жизни. Посреди всего этого отшельником существует молодой врач Митя, вынужденный лечить немногочисленных пациентов самыми экстравагантными методами. Инопланетянин, чужой среди чужих, Митя именно классический русский врач, для которого работа выполняется пусть и не по велению сердца, но по твердой осознанной необходимости. Спасение человека, потребность остаться им в жестокой казахской степи, потребность передать часть своего мировоззрения условным дикарям, заключенное в емких фразах - «Не убий» и «не навреди». Герой одного из лучших скриптов Луцика-Саморядова, заботливо и бережно воссозданный на экране Михаилом Калатозишвили, словно бы упакован во вневременной капсуле и, кажется, уже не конкретный русский человек, а нечто вроде его архетипа, чуть ли не набора качеств, привычек и мироощущения. И именно ему выпало находиться в этом сжатом пространстве, по которому жизнь несется наподобие перекати-поля. Ток, который не остановить, но всегда хочется внести хоть и несущественные, но правки. Большое поле, «Дикое поле».

 

Василий Рац, специально для "Владмедицина.ру"

Ранее по теме

Образ врача в отечественном синематографе



Нет голосов



Поделиться
7716
Личный кабинет