Андрей Козлов: Я – сельский врач!

5643
Портал VladMedicina.ru продолжает рассказывать о представителях приморской медицины, о которых нередко вспоминают только по праздникам или в момент острой необходимости. Наш сегодняшний герой — Андрей Козлов, хирург-онколог КГБУЗ «Черниговская центральная районная больница», сознательно посвятивший себя службе сельской медицине, хотя первоначально об этом и вовсе не помышлял.

Андрей Козлов, Черниговская ЦРБВ медицину – осознанно

- Андрей Геннадьевич, семья у вас медицинская?

- Отец у меня – моряк, капитан дальнего плавания. Сейчас уже на пенсии. Он моряк до мозга костей, до 68 лет морячил, пока не сказал, что устал и хочет побыть на земле. А мать – военный фельдшер. Сначала работала «на гражданке», а уже на пенсию уходила из внутренних войск в должности старшего сержанта. Может, мама и повлияла на мой выбор профессии.

- А вы не обнаруживали у себя предрасположенностей к медицине в юном возрасте?

- В школе я учился почти на отлично. У меня были математические наклонности, со спортом всегда дружил: легкая атлетика (бег на короткие дистанции) и баскетбол. После школы, поступив в университет, со спортом завязал, так как учеба занимала большую часть времени. Выбор я сделал осознанный. Неоднократно был у матери на работе, видел, как она работает.

- Кого из мэтров застали в ВГМУ?

- Павел Александрович Мотавкин уже тогда был в возрасте преподаватель. Ему, наверно, сейчас, лет под 90 уже. Из хирургических – Борис Антонович Сотниченко. Он был моим наставником в субординатуре, я на базе «тысячекоечной» проходил интернатуру. Владимира Станиславовича Шапкина еще застал. 

- Каким его запомнили?

- Он был простым преподавателем, но приходил на работу в больницу раньше всех заведующих. Мы дежурили часто, и он за малейшее нарушение, как доктор Быков из «Интернов», отчитывал молодежь. Меня тогда это удивило: он задает вопросы, а мы держим ответ. Он пришел из дома, но на часик раньше. Обошел все отделение и уже был в курсе состояния всех больных, кого и как прооперировали. И так каждый день, он уже в 7:30 в халате ходил нас терроризировал, не давал чая попить. Но сейчас, с высоты своего опыта, могу сказать, что дисциплину в профессии именно он нам привил.

За женой — в деревню

- Не было ли варианта остаться во Владивостоке?

- В институте мы с женой учились на одном курсе. На четвертом поженились, родилась первая дочка – студенческий ребенок. А вторая уже в Черниговке появилась на свет. После окончания университета встал резонный вопрос: уезжать или оставаться во Владивостоке. Мы медики: жена – терапевт, я – хирург. Она училась от Черниговского совхоза, который ей платил стипендию, поэтому дорога у нее была одна. В наше время, кто крутился, оставались в городе, мужья уходили в моря, а жены оставались на берегу. Но я, как муж-декабрист, поехал за супругой в деревню. И в принципе, не жалею. Нам в Черниговке все сначала говорили: «Приехали из города, через год уедут!» Но коллектив встретил хорошо, спустя четыре месяца руководство больницы выдало служебное жилье – трехкомнатную квартиру.

- Культурного шока от деревни у городского парня не было?

- В больнице работало три матерых хирурга. Работа отнимала много времени – в среднем пять-семь дежурств, летом больше. У нас работал клуб, были кино и танцы. И здесь есть то, чего нет у многих горожан – природа. Именно она очень подкупает. У нас шикарная база отдыха краевого уровня. До Ханки 90 км, море чуть подальше, но летом мы себе не отказываем в этом удовольствии. Поэтому на нем бываем, возможно, даже чаще, чем горожане: в отпуске сел и поехал. Деревенский отпуск всегда был дольше городского. Я по гороскопу «рыба», а они приспосабливаются везде. Родители до сих пор во Владивостоке живут, дочки там же.

Сельский доктор должен знать все!

- Особенность работы на селе почувствовали сразу?

- Нас в университете не всему учили, с чем тут пришлось столкнуться. Я по документам хирург, но здесь я к тому же и травматолог, и детский хирург. Одна из моих коллег приехала к нам хирургом детским, но переучилась и стала взрослым. Присутствует смешанность патологий. В город приезжаешь, общаешься, они и говорят: «Я – хирург взрослый или травматолог взрослый, или уролог и т.п.». А я сейчас у себя перекрываю полностью поликлинический прием, плюс работаю онкологом. У нас со Спасска многие врачи не могут работать: приезжают и вскоре говорят, что, например, не знают тех или иных переломов. Я тоже раньше не все знал, но жизнь заставила выучить. Интернатура была здесь, и меня старшие коллеги натаскивали. Нужна помощь – подходят, все рассказывают и показывают. Местные учителя гоняли, но не подшучивали.

- В больнице еще оставалась «старая хирургия»?

- Да, под руководством нашего заведующего Владимира Владимировича Дорошенко, ныне, к сожалению, покойного. В городе мне не удалось самостоятельно прооперировать аппендицит. Здесь после трех месяцев ассистенции (они ко мне тоже присматривались) я дежурил со своим заведующим. Поступает взрослый пациент с аппендицитом. И Дорошенко говорит: «Он под наркозом будет – иди, делай». Я, как сейчас помню, час десять один ковырялся. Заведующий занимался какой-то своей работой. Был анестезиолог и сестра операционная. У меня были какие-то сложности, но я справился. Больная потом приходила и говорила: «Я ваша первая пациентка была».

Захожу к заведующему, он говорит: «Что так долго?» (в среднем, операция занимает полчаса) Сам он не заходил в операционную, но это делала сестра, спрашивая, есть ли проблемы. Он ее присылал. Я ему потом сказал: Могли и зайти, помочь. – Нет, сам же справился.

Врач — профессия на всю жизнь

- В девяностые российская медицина испытывала непростые времена, сельская – особенно?

- Да, в 90-е было тяжко. Жена у меня деревенская, плюс, папа и мама – крестьяне с хозяйствами, поэтому с продуктами питания особых проблем не было. Помню, что была четырехмесячная задержка зарплаты, давали по чуть-чуть. Но мы выдержали. Проводил по двенадцать и более часов на работе, а потом шел на грядки трудиться. Это уже физический труд, который тоже облагораживает. Но до их пор не жалею о выборе профессии: медик в любое время, при любом строе и правительстве найдет работу.

- А сегодня много приходится работать?

- Недостатка в работе я не испытываю. Сейчас идет хирургия и онкология. И если в первой сразу виден результат: прооперировал, отрезал, пришил, десять дней, и ты здоров, то в сельской онкологии работать сложно — тяжело, в целом, повлиять на онкологическую настороженность населения. На первом месте идет рак легкого и желудка. Основная причина – курение. У меня проходит ежегодно 15-20 человек с впервые выявленным рак легкого. Из них 80% – курящие мужики. Не было такого, чтобы человек не пил и не курил, а у него резко появился рак легкого или желудка. Сознание людей нужно повышать по отношению к своему образу жизни, но в деревне это сложно сделать. Сам я, кстати, не курю, как и супруга.

От онкологии ни в городе, ни в деревне никто не защищен. У нас два врача умерли от рака еще в трудоспособном возрасте. Многих пациентов за время работы здесь знаю лично. Нас, конечно, учили не брать близко к сердцу – на всех здоровья не хватит, но психологически все равно тяжело. Даже с родственниками порой тяжелее общаться, чем с больными. Больные не спрашивают о времени, это делают родственники: «Сколько осталось?» Посещая уже лежачих больных, видишь и иконки, и Библию рядом, а им ничего другого и не остается, как к Богу обратиться. Как правило, они догадываются и чувствуют. Кто-то просит не говорить диагноз, так как понимает, что умирает. Я не сторонник того, чтобы скрывать от больного диагноз. Говорят родственники: «Давайте не будем». – Давайте, обманывайте сами. Но это длится недолго, и они сами ему все рассказывают.

Дочери и зятю в консультации никогда не отказываю

- Одна из ваших дочерей пошла по стопам родителей, оказали влияние на ее выбор?

- Старшая по документам терапевт, но получила и сертификат врача функциональной диагностики. Нам так раз они тогда требовались, дочь и приехала В Черниговку по программе «Земский доктор». Работает здесь уже два года. Она у нас студенческий ребенок. Жена в декрет не уходила – бабушки с мамами помогли. У нас тут половина больницы — семейные пары. Дома разговоры очень часто о работе идут. Поэтому кроме ТГМУ другие вузы в повестке дня и не стояли. Дочь сама поступила на бюджетное место, благополучно закончила университет. А будущего мужа нашла на встрече выпускников — на курсе было 150 человек. Зять – организатор здравоохранения, плюс, рентгенолог. Он после университета улетел в Питер учиться. Оттуда вернулся, и судьба так интересно свела их. Спрашиваем его: «Куда ж раньше шесть лет смотрел?»

- Зять с вами советуется?

- Он – начальник медицинской службы в воинской части в Уссурийске. Сам прием ведет, хотя заканчивал «организацию здравоохранения». В основном, к нему на прием идут здоровые контрактники, но иногда и по травме обращаются. Иногда советуется со мной и с тещей по рабочим вопросам. Мы рабочие моменты больше с женой обсуждаем, так как больные одни и те же в деревне – 40 тысяч через мои руки прошли. Днем и ночью на медицинские темы общаемся. (Смеется) Иногда засыпаем, говоря про больных. Я даже не представляю, что было бы, если бы моя супруга стала, например, учительницей и рассказывала про своих двоечников.

Хобби простые — путешествия, огород и рыбалка

- Кроме работы, чем увлекаетесь?

- Хобби – путешествия. Приморье прошли от Посьета до Рудной пристани. Деньги появились, начали путешествовать за границу. Мы прошли китайские Далянь, Харбин, были в пляжной Турции и Таиланде. Проехали Москву, Питер, Золотое кольцо. Когда мы в Турции были, то наши соотечественники говорили: «Вы из Владивостока в Турцию поехали! Отсюда до Москвы - 9 часов, оттуда до Турции – 5 часов. У вас же Таиланд рядом!» Для них Таиланд - все, им же лететь из Москвы почти 12 часов, они все им бредят.

А так работа-дом. Жена сказала, что ее цветы и деревья, а мое – картошка и огород. Мы много не сажаем, но зелень вся своя. На 16 сотках стоит небольшой домик 1935 года постройки. Пешочком от дома него десять минут. После работы мне жена иногда говорит: «Я пойду сразу на дачу». На любительскую рыбалку езжу, но недалеко – ловлю карасей, щук. А вот охота — не мое, да и дичь не люблю есть.

Мечта… не знаю, не романтик я, наверное. У меня жизнь – полная чаша. Родители здесь купили квартиру и летом приезжают сюда жить. Я думаю, что останусь в деревне до пенсии. Мне здесь комфортно.

Людей лечить — не гайки крутить

– И все же удовлетворение от работы должно быть?

- Лечить все-таки идешь в больницу, а не гайки крутить на завод. Я знаю, что приду и кого-нибудь обязательно вылечу, окажу помощь. Не скажу, что жду пятницу с понедельника, всегда есть, чем заняться. Больные не грубят. Может, в городе они так и поступают, но не здесь. На селе врачей больше уважают. Почитаешь прессу: в городе врач не так посмотрел, не ту таблетку назначил – жалоба на жалобе. А здесь на работу идешь безбоязненно.

- За долгое время к Богу не пришли?

- Верю в ангелов-хранителей. Я крещеный, даже крестик ношу, но до конца эту дорогу еще не прошел. Может из-за того, что в юности учился психологии, политэкономике и атеизму. А жена у меня чуть ли не личный лечащий врач местного батюшки.

Ранее по теме:

Новые стены и лечить помогают



  Рейтинг: 5, Голосов: 21



Поделиться
5643
Личный кабинет