Герои настоящего в уголке прошлого
14609
«Здесь страх не должен подавать совета»
Данте Алигьери «Божественная комедия»
Отделение реанимации в тысячекоечной больнице. Место, где спасают людей, порой вытаскивая их с того света. Сердце больницы, бьющееся в неспокойном ритме. На входе в отделение меня встречает заведующий Василий Павлов, и сразу предупреждает, что увиденное мной, может шокировать. «Чиновникам нравится высокотехнологичная помощь, поэтому они презентуют дорогостоящие установки и показывают красивые картинки с отделений. У нас все далеко не так»,- напутствует меня Василий Алексеевич.
Первый день
![реанимация](https://vladmedicina.ru/files/upimg/23072012124.jpg)
«Большая проблема любой реанимации и даже всей больницы во всем мире – это внутрибольничные инфекции. Доктора, к примеру, отличают пневмонию, полученную в разных условиях. Из - за внутрибольничной инфекции, которая поражает, в основном, ослабленные организмы, мы тратим огромные деньги на антибиотики, что увеличивает стоимость реанимационной койки. Дополнительные средства приходится перетягивать из других отделений. Поэтому для решения этой проблемы ремонт должен производиться раз в пять лет»,- рассказывает Василий Алексеевич.
Заворачиваем в первую палату. Она представляет собой стандартный 25-метровый бокс с четырьмя койками. На самом деле, по новому СанПину здесь должны располагаться только две реанимационных койки. Но поскольку это 18-ти коечное отделение, приходится потесниться, ведь проектировали больницу с учетом требований старого СанПина. Расширить бокс нельзя, поскольку стены капитальные.
Василий Павлов, вообще кажется человеком будущего в этом уголке прошлого. Он знает гораздо больше, чем может применить в своей практике. «В палатах из инженерного снабжения – это разводка кислорода. На самом деле здесь должен подводиться не только кислород, но и сжатый воздух, вакуум, чтобы не использовать электрические респираторы. Мониторное оборудование представлено в недостаточном количестве – на четырех больных два монитора. Нет нормальной системы кондиционирования и вентиляции»,- продолжает свой рассказ Василий Алексеевич.
Дальше парадоксы только множатся. В отделении реанимации, разумеется, есть дорогая и крайне необходимая аппаратура для спасения людей. Да только респираторная техника и аппарат искусственной вентиляции легких (ИВЛ) есть, а запчастей к ним нет. Статья расходов на их обслуживание не финансируется. «Поэтому получается парадокс – техника на миллион рублей «одноразовая». Конечно же, приходится искать выход из положения.
Переходим в реанимационный зал. Это такая же палата, что и другие, но одновременно может исполнять функции противошоковой операционной. Здесь предусмотрен подъезд машины скорой помощи, которая сама по себе является реанимационной бригадой. Еще на этапе до больницы пациент должен начать получать необходимое лечение. В этом случае врач скорой помощи принимает решение госпитализировать пациента сразу в реанимационный зал, минуя приемный покой. Здесь проводится диагностика, делается УЗИ, возможны малые операции. «Зал, конечно же, мал и не оснащен в соответствие с современными стандартами. Экстренная помощь сегодня почему-то живет по остаточному принципу. Никто не думает, что в один момент может оказаться на реанимационной койке»,- рассказывает Василий Алексеевич.
Он подтверждает мою догадку, отмечая, что врачи отделения умеют гораздо больше, чем им позволяет сегодняшнее оснащение. Только дефибриллятору – восемь лет. Все аппараты ИВЛ давно уже отработали свой ресурс. Они должны получать ремкомплект после пяти тысяч часов работы. Некоторые аппараты отработали уже по 15 тысяч часов и практически не останавливаются, благодаря тому, что аппараты очень надежные от известных мировых производителей. Повезло, что главный врач Вячеслав Глушко сам анестезиолог-реаниматолог, поэтому закупал оборудование для реанимации на долгосрочный срок службы, зная, что проработает оно значительно дольше, чем написано в технической документации производителя.
![реанимация](https://vladmedicina.ru/files/upimg/23072012129.jpg)
Так получилось, отмечает Василий Алексеевич, что здесь нет случайных людей. Те, кто не хотел работать или сомневался просто ушли. В первую очередь слабые духом. Ушли туда, где легче, где больше платят. «Здесь надо обязательно быть в хорошей физической и духовной форме. Иначе работать не получится, два-три ночных дежурства и можно сломаться»,- наверное, это можно назвать девизом отделения. Мой взгляд останавливается на иконе святого Пантелеймона. «Родственники подарили»,- замечает заведующий. «Больше для успокоения людей, а нам особо не нужно»,- на этих словах мы прощаемся с Василием Павловым.
Второй день
На следующий день почти все реанимационные койки заняты. «У пациента образовалась большая гематома в голове из-за кровоизлияния в мозг. Это потребовало трепанации черепа и нейрохирургической операции. Сейчас пациент находится без сознания, зависит от аппаратуры искусственного поддержания жизни», рассказывает Василий Павлов.
Реанимация, по его словам, предназначена для поливалентных больных, со всех отделений, у которых имеется одна проблема – расстройство жизненно важных функций. Основное заболевание развивается само по себе, а осложнения, угрожающие жизни, могут быть различными. Для того чтобы замещать жизненно важные функции – кровообращения, дыхания и существует отделение интенсивной терапии.
«Сейчас мы видим ситуацию, когда человек, перенесший инсульт, не может обеспечить свои жизненно важные функции без искусственной вентиляции легких и нуждается в постоянном круглосуточном мониторном наблюдении»,- отмечает Василий Алексеевич.
Другой пациент с декомпенсацией диабета: кетоацидозом (тяжелыми и метаболическими изменениями) на фоне диабета. «Хорошо, что у него сложилось так, что не пришлось ставить трубку и вентилировать легкие и выключать сознание. Осложнение было вовремя ночью купировано врачами. Сейчас продолжается лечение и наблюдение. В принципе, пациент в скором времени поправится».
Или молодой человек, пострадавший в ДТП. «Был пассажиром, при аварии вылетел через лобовое стекло. Все ограничилось черепно-мозговой травмой, без переломов. Но, к сожалению, она протекает очень тяжело, поскольку высокоэнергетическая. За счет того, что происходит травма головного мозга, нарушаются все связи, и человек может впасть в коматозное состояние на месяц, а то и на целую жизнь. Сейчас пациента постепенно выводят из этого состояния, но ему потребуется длительная реабилитация»,- продолжает Василий Павлов.
Спрашиваю, а что делать, если количество экстренных пациентов превысит возможности отделения, На эти случаи есть относительно более стабильные больные, которых можно перевести в другие отделения. «Фактически нельзя перевести только тех пациентов, которые находятся на искусственной вентиляции легких. Но и их чисто теоретически можно разместить в реанимации отделения токсикологии».
![реанимация](https://vladmedicina.ru/files/upimg/23072012119.jpg)
От отрицательных эмоций в работе реанимационного отделения тоже никуда не деться. Однако, настоящий негатив, по словам заведующего, исходит от людей низкого интеллектуального и культурного уровня. «Но они вообще испытывают его ко всем. Они не хотели учиться в школе, работать, а когда приходят в больницу, желают, чтобы все было по высшему разряду. Люди высокоинтеллектуальные в наше положение, как правило, входят. Они понимают, что здесь есть причина, проблема. От них меньше всего негатива. Если конечно, мы не совершаем вопиющих ошибок или не допускаем халатность. Но в этой больнице халатности такого не бывает»,- добавляет он.
К примеру, в отделении был случай, когда врачи спасли жизнь парню с огнестрельным ранением в живот. А потом его родственники устроили скандал из-за мелочи, хотя человек был почти на том свете и его вовремя спасли. Конечно, у врачей осталось неприятное ощущение, хотя свою работу они выполнили профессионально. Но все же большинство жалоб на врачей связано с тем, что доктора не имеют времени все объяснить пациенту или его родственникам. «У них остается ощущение недосказанности. Врачам особо некогда общаться с родственниками пациентов. В нашем отделении этим занимаюсь я, и своих врачей этим не загружаю»,- рассказывает Василий Павлов.
Но как быть с больными, которых уже невозможно спасти? К смерти внешне они относятся спокойно, работа не позволяет проявлять эмоции. «Если человек умирает и спасти его нельзя, то винить себя здесь глупо. Если бы можно было вылечить любое заболевание, то люди бы не умирали. Человек смертен. И если врач не может его спасти, то он должен уменьшить страдания пациента. Закон со времен Гиппократа. Смерть - часть жизни и без нее невозможна жизнь. Люди научились не проявлять внешних эмоций. Они не будут рыдать, плакать или впадать в шок, поскольку иначе не смогут работать».
![реанимация](https://vladmedicina.ru/files/upimg/23072012127.jpg)
Система здравоохранения, по его словам, нуждается в реформировании. Недофинансирование приводит к тому, что медицина как бы полуфункционирует. Поэтому в этих условиях на людей падает сверхинтенсивная нагрузка. О какой психологической разгрузке может идти речь?
Несмотря на то, что проблемы в отделении реанимации могут показаться стороннему наблюдателю неразрешимыми, а обстановка способна повергнуть в ужас, необходимо сказать, что люди здесь работают самоотверженно по максимуму. Они спасли много жизней, и дай бог спасут еще больше. Пока они есть, то за работу сердца больницы не стоит беспокоиться. Остальное обязательно приложится.
Встань, человек, усталость отведи
И, с мужеством, которое победно
И, с мужеством, которое победно
Влечет к борьбе, вослед за мной иди,
Покуда не иссякла сила в теле,
Туда, где ждет награда впереди.
Покуда не иссякла сила в теле,
Туда, где ждет награда впереди.
Данте Алигьери «Божественная комедия»
Ранее по теме:
Вячеслав Глушко: У нас работают эксклюзивные золотые руки и головы
Операционная сестра: взгляд на профессию